Николай, нужно спеть для Бориса Николаича “Я люблю тебя, Россия!

Николай, нужно спеть для Бориса Николаича “Я люблю тебя, Россия!

Вечером после церемонии инаугурации первого президента России Ельцина в Кремле должен был состояться торжественный концерт, приуроченный к этому знаменательному событию. Дело было 10 июля 1991 года. Главным режиссером программы назначили моего крестного, Лауреата Госпремии Николая Федоровича Лактионова. Впрочем, сказать “назначили” – в прямом смысле этого слова – нельзя. Настойчиво попросили. Он как раз собирался лететь в Германию: давно мечтал о личном автомобиле, и ему знакомые подобрали где-то под Штутгартом старенький, но вполне еще ничего себе мерседесик.
Но из администрации президента, возглавлял которую тогда, кажется. Филатов, позвонили тоном, не терпящим дискуссии:
“Вы сделайте концерт, и мы Вам сделаем любую машину по себестоимости,,,”
Директором программы, то есть человеком, на котором лежит вся ее организационная часть, Лактионов попросил быть моего отца, ну а я, 19-летний пацан, оказался там уже “прицепом”.
На первом же совещании в администрации президента (за несколько дней до торжества) человек по фамилии Бурбулис (был такой славный весьма политический и очень государственный деятель), которому, видимо, поручили курировать мероприятие, сказал: “Борису Николаичу очень нравится песня “Я люблю тебя, Россия!” Она обязательно должна быть в программе концерта!”
Стали думать, кто может спеть. Вспомнили, что недавно ее записал с оркестром худрук театра “Ромэн”, народный артист Союза Николай Сличенко. Отец позвонил ему:
– Николай, нужно спеть для Бориса Николаича “Я люблю тебя, Россия!”
– Но я накануне вместе с театром улетаю на гастроли, никак не могу!
– Да это же один раз в жизни бывает! Вы отправьте своих, спойте в концерте, а утром летите! Мы Вам и билет поменяем, и до самолета с мигалкой доставим!

Сличенко согласился. Ему поменяли билет и заказали черную “Волгу” до трапа.
За сутки до концерта программа была составлена. По замыслу режиссера завершать торжество нужно было гран-па из балета “Дон Кихот”. На финальном совещании в администрации Бурбулис прочитал программу и нахмурил брови.
– Это какой Сличенко? Цыган?
– Да, народный артист Союза, художественный руководитель театра “Ромэн”. Лучше него песню никто не споет. – ответил отец.
– Цыган нам только здесь не хватало! Уберите и пригласите нормального исполнителя! А что это за “Дон Кихот” в конце? Что за намеки такие?
– Но это очень красивый масштабный номер!
– Уберите! Я же сказал!
После совещания Лактионов схватился за голову и сказал отцу:
– Ладно, Сличенко, как-нибудь переживем, но без “Дон Кихота” весь замысел рушится! Нельзя убирать!
– Да не надо убирать. просто в программе не будем писать, что это балет “Дон Кихот”. Напишем: “Минкус, Гран-па” – и все…
Концерт прошел “на ура”. Ельцин долго за кулисами тряс руки организаторам. Следом шел Бурбулис. Подойдя к отцу, он сквозь зубы прошептал: “Я вам этого донкихота не прощу… Минкусы, мать вашу!”
Когда через пару дней Лактионов позвонил в администрацию по поводу обещанной машины по себестоимости, ему вежливо посоветовали больше не звонить.
Вот такая цыганская история про рыцарей печального образа.

0

Добавить комментарий

Закрыть меню