Владимира Владимировича Путина я впервые увидел близко в Якутии

Регион:ВСЕОБЩИЙ

Владимира Владимировича Путина я впервые увидел близко, как родную маму, только что оторвавшую ненасытного меня от груди, в Якутии, в городе-герое Ленске, сильно пострадавшем от наводнения в мае 2001 года. Мы были молоды. Оба. И даже он. ВэВэПэ смотрел на меня пронзительно и насквозь, отвечая в здании местной администрации на вопрос единственного тележурналиста, который там оказался. О чем был вопрос – не помню. Наверное, что-то умное. Но помню взгляд. Этот взгляд я запомнил хорошо. Потом я видел луноликого много раз, но самой запоминающейся стала та наша первая “встреча”. И еще, пожалуй, последняя.
Без преувеличения – это была одна из самых занимательных командировок в моей звездной карьере. Еще бы! Не просто Путин в Сибири! А Путин – запускающий стерхов, вселяющий в них надежду, дающий им путевку в жизнь!
На место нас доставили, как обычно, за пару дней до визита самого. Разместили на борту небольшого пароходика, бросившего якорь посредине реки метрах в пятистах от того берега, с которого должен был взлететь вожак со стерхами. До ближайшего населенного пункта было несколько десятков верст, поэтому в недрах президентской пресс-службы и решили, что плавучая гостиничка – лучший вариант. Спали мы на полу, в кают-компании. Мы – это журналисты. Сопровождавшие нас лица из этой самой пресс-службы имели персональные каюты. Кормили хорошо, на убой. Так и жили двое суток: жрали, играли в карты и спали. Пока не прилетел ВэВэПэ.
У него болела спина. Хромал сильно. Но на крылатый рыдван – черт его знает, как назывался этот двухместный дельтаплан с мотором – сел. Вместе со своим инструктором, который, как оказалось, учил луноликого летать уже давно.
Но стерхи не люди: сначала не врубились, с кем имеют дело, и за стркочущим рыдваном не полетели. Пришлось взлетать второй раз. Тут уж, конечно, самый умный из пернатых смекнул, что пора бы лететь, ибо третьего раза может не быть…
Потом на берегу была полная демократия. Усталый, но довольный подошел луноликий. Все вместе (за исключением улетевших стерхов, конечно) ели уху у костра, согревались не только теплом огня, но и близостью такого человека, говорили за жизнь, а уже перед отлетом товарищ Песков шевельнул усами: “Идите, Владимвладимыч зовет!” Мы побежали на перегонки – а вдруг бы он орден вручил? Но он просто по-свойски пожал каждому руку и захромал к вертолету.
Потом – уже без него – мы встретили на берегу ночь. Благо – дров было припасено много, костер грел капитально, хотя на воздухе было не больше ноля. Похоже, нас просто забыли там.
Потом, как и должно быть, пришло утро. На реку упал такой густой туман, что катер, который, наконец, пришел за нами и должен был нас доставить в нашу плавучую гостиничку, двигался на самом малом и трижды утыкался в берег носом. На метр ничего не было видно.
Через два дня в редакции меня встретили восхищенными возгласами: “Ну ты даешь!”
– Чего? – не понял я.
– По президенту как прошелся-то!
– В смысле?
– Ну вот эта твоя финальная фраза в репортаже, что, мол, стерхи показали президенту свой неуступчивый характер, не желая признавать его вожаком, но все-таки полетели за своим лидером. Не боишься так формулировать?
И я почувствовал себя революционером в этом питомнике стерхов и павлинов…

0

Добавить комментарий

Закрыть меню